Регистрация   Обратная связь   RSS
 

«    Ноябрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930 

 

Популярное

 

Облако тегов

Avetik Isahakyan, Daniel Varujan, Exishe Charenc, Grigor Zohrap, Hovhannes Shiraz, Nerses Shnorhali, Paruyr Sevak, Silva Kaputikyan, Vahan Teryan, Xazaros Axayan, Аветик Исаакян, Ваан Терян, Григор Зорап, Даниел Варужан, Егише Чаренц, Нерсес Шнорали, Ованес Туманян, Паруйр Севак, Рассказы, Сиаманто, Хазарос Ахаян, армянские сказки, армянские стихи, армянские стихи на армянском языке, тексты армянских песен, Ավետիք Իսահակյան, Գրիգոր Զոհրապ, Գևորգ Էմին, Դանիել Վարուժան, Եղիշե Չարենց, Համո Սահյան, Հովհաննես Թումանյան, Հովհաննես Շիրազ, Ղազարոս Աղայան, Ներսես Շնորհալի, Պարույր Սևակ, Ռաֆայել Պատկանյան, Սիլվա Կապուտիկյան, Վահան Տերյան

Показать все теги

Райский цветок

Жил некогда на свете купец. Была у него дочь, и звали ее Цахик — цветок. Она и впрямь была как цветок — такая нежная, такая милая, такая красивая.

 

Отец души не чаял в дочери. Собрался он как-то в чужедальние края и спрашивает:

 

— Чего тебе привезти, дочка?

 

— Привези мне райский цветок.

 

— Хорошо, — говорит, — привезу. Отправляется он в путь, ездит из страны в страну, торгует. А, покончив с делами, принимается искать райский цветок, чтобы подарить дочери. Тут про него спрашивает, там про него спрашивает — никто слыхом не слыхал, что это такое, райский цветок, и где он растет.

 

Встречает, в конце концов, одного старика. Тот указывает ему дорогу: пойдешь, говорит, по этой дороге туда-то и туда-то и найдешь свой цветок. Только опасайся, говорит, Белого дэва, он его стережет.

 

Отец, он и есть отец. Как говорил старик, так он и идет. Долго ли идет, коротко ли, добирается наконец до того места, где растет райский цветок. А едва потянулся к нему, подымается вихрь, подымается урагана с ним вместе возникает откуда ни возьмись чудище. Человек не человек, зверь не зверь, но рычит наподобие зверя.

 

— Ты зачем сорвал мой цветок? Тебе за это смерть!..

 

— Смерть… Смерть… — отозвалось все кругом. Купец в страхе падает перед чудищем наземь.

 

— Прости, — говорит, — о могучий! Дочке хотел приятное сделать.

 

— Прощу, — рычит чудище в ответ, — коли ты отдашь мне свою дочь.

 

— Хорошо.

 

— Раз хорошо, дарую тебе жизнь. Ступай. И запомни, как только гора напротив вашего дома побелеет, я приду за Цахик. Это будет мой знак.

 

Это чудище и было Белым дэвом.

 

Возвращается купец домой. Дочка с радостью выбегает его встречать, бросается на шею. Отец целует ее, протягивает райский цветок, а обо всем, что с ним приключилось, и о своем уговоре с Белым дэвом — ни звука. Ни звука-то ни звука, но сам только про это и думает, и съедает его тоска. Чем больше проходит времени, тем сильнее он тоскует. Встает как-то поутру, глядь — гора напротив их дома побелела. Тут он и заплакал. А как стали его выспрашивать, не смог больше таиться и поведал об всем: так, мол, и так, я слово дал, вскорости Белый дэв придет за Цахик.

 

— Не беда, отец, — говорит Цахик, — не плачь. Я пойду с Белым дэвом, будь что будет.

 

А Белый дэв тут как тут — ломится в дверь и рычит:

 

— Где Цахик, где она?.. Отдайте мне ее! Рычит, и от ледяного его дыхания дрожат деревья и темнеет все окрест — куда уж там людям тягаться с ним! Вывели они Цахик, принаряженную, красивую, с райским цветком в руке, и дали Белому дэву, а тот нагнал на нее со зловещим посвистом и жутким ревом холод и темь, подхватил крыльями вихря и унес в мгновение ока. Унес он ее в бездонную пропасть в расщелине Масиса. Там, в бездонной той пропасти, в неприступном, объятом стужей и мраком краю стоял его хрустальный чертог. Из этого чертога и спускался он на землю, овевал мир морозом и ужасом, подхватывал и уносил все живое, что попадалось ему на пути. Унес и заточил в хрустальном своем чертоге и прекрасную Цахик.

 

И потянулись месяц за месяцем. Как-то раз в начале весны, когда Белого дэва не было дома, девушка решилась бежать. Воротился дэв, а Цахик-то и нет. Взъярился он, собрал всю свою колдовскую силу и, завывая как вихрь и свистя словно змеи, кинулся в погоню. Девушка между тем добежала до подножия Арагаца. Оборачивается и видит — настигает ее Белый дэв. Настигает, ох, настигает — упаси ее бог и помилуй! Кричит она от страха, зовет на помощь. Едва позвала, бог распахнул перед нею дверь. Вошла она в недра горы, и дверь прямо перед носом у Белого дэва захлопнулась.

 

Ярится дэв пуще прежнего, бьется широченными своими крыльями о вершину Арагаца и рычит:

 

— Где Цахик, где она?.. Отдайте мне ее!

 

Пускай он себе здесь рычит, мы пойдем следом за Цахик да поглядим, что же с нею сталось, когда вошла она в волшебную дверь.

 

Входит Цахик в волшебную дверь, оказывается в райских кущах и слышит тысячеголосую песню:

 

В золоченом гробу, в изумрудном дворце,

Злою силою завороженный,

То ли жив, то ли мертв — ни кровинки в лице —

Спит Ари, от всего отрешенный.

Так и будет, пока не рассеет она

Эту силу волшебную злую,

С новой жизнью и новой любовью, нежна,

Храбреца не оплачет, целуя.

 

Цахик идет и идет, а сад внезапно наполняется ликующим гулом и отовсюду доносится радостная песня:

 

Вот пришла его царица

Из неведомой земли

Скоро к жизни возродится

Царь Ари-Арманели

Скоро встанет, улыбнется

Наш Ари-Арманели,

Чтоб опять светило солнце

И опять цветы цвели

Колдовство твое слабеет,

Лютый ворог, Белый дэв.

Снова жизнь зазеленеет,

Всей землею завладев.

 

И впрямь, идет Цахик — и что же видит? Посреди сада — изумрудный дворец, во дворце — золоченый гроб, а в гробу — прекрасный юноша, то ли жив, то ли мертв, спит, едва дыхание теплится. Видит это Цахик, сжимается у нее сердце, мочи нет терпеть, и слезы сами льются из глаз. Наклоняется она и целует юношу. Слезы капают юноше на лицо, он открывает глаза и вдруг встает — стройный, как явор в раю.

 

Он, этот юноша, и был Ари-Арманели.

 

— Кто ты, красавица, — спрашивает Ари-Арманели, — и как здесь очутилась?

 

Цахик поведала про то, что с ней приключилось, про то, как стала она пленницей Белого дэва, и про то, что он гонится теперь за нею.

 

— Слышу, слышу страшный его голос, — говорит Ари-Арманели. — Он и меня заколдовал, погрузил несколько месяцев назад в этот похожий на смерть сон. И так — каждый год. Я остаюсь заколдованным, покуда кто-нибудь не рассеет его чары. Ныне их рассеяла ты. Сейчас я буду биться с ним.

 

Как сказал, так и сделал. Взял меч-молнию и вышел. Стали лицом к лицу две враждебные силы и схватились в роковом поединке. Крушат друг друга, разят друг друга — все смешалось, и не понять, где небо, где твердь. Грохочет в темных тучах Белый дэв, грозно сверкает меч-молния в руке Ари-Арманели, и сотрясается, ходуном ходит земля. Наконец разбитый и поверженный, Белый дэв, плача и захлебываясь слезами, урча и шумя потоками, сызнова убирается в мрачное свое Царство, в бездонную пропасть на Масисе, и запирается в своем хрустальном ледяном чертоге. И мир достается прекрасному победителю.

 

И начался в долине Аракса чудесный, дивный праздник. Ари-Арманели и Цахик обвенчались. И природа щедро явила на свет свои несказанные красоты, и слились воедино гомон и щебет, трели и песни неисчислимых пичуг и птах, и взыграло и возликовало все живое и сущее, и поверх всего вознесла волшебную свою арку семицветная радуга, а над нею сияло и улыбалось миру животворное весеннее солнце.

 

И этот праздник повторяется каждый год, потому что каждый год Белый дэв околдовывает юношу Ари-Арманели и похищает прекрасную Цахик.

 

Ованес Туманян


Теги: армянские сказки, Ованес Туманян, Hovhannes Tumanyan, Հովհաննես Թումանյան

 

 

 
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru
2007-2011 © Hayreniq.ru Все права защищены. При использовании материалов Hayreniq.ru ссылка на ресурс обязательна.